Ученичество и внедрение.

Склонен русский народ к переимчивости, готовности воспринять и воплотить чужое, иноземное. "Обезьянничество", как смачно сплевывая ругались почвенники и славянофилы. Откуда? Да оттуда, что, как не крути, а первые русские по сути были сборным народом. С самого начала. Великая Скифия, Сарматия, анты, склавины. Загадочные вандалы-венеды, руги... Венетско-иллирийская ветвь кельтской общности, мощнейшее иранское влияние и, собственно, славяне: западные, южные, восточные. Скандинавы и германцы. Позднее влияние угро-финских и тюркских племен. Много их - крововливаний, не меньше чем кровопусканий.

В самом-самом начале была некая общность (скорее всего профессиональная, военно-господская). И она не была принципиально обособлена по отношению к соседям, ближним и дальним. И имела чрезвычайно открытый внешний контур идентичности, мягкий и гибкий. 

Сила рвется вовне - ворота на хорошо смазанных петлях настежь. Русское всемирное любопытство. Что там у них? Знаменитая русская открытость. 

И пошел процесс собирания. Собирания знаний и умений, собирание богатств и могущества, собирание человеков и пространств. Собирание племен и языков: торговлей, мечом и словом. Иного выбора не было. Обязывало стратегическое положение. Для того чтобы прочно и уверенно стоять посреди Евразии, необходимо всех и все видеть, всех и все понимать, со всеми иметь взаимоотношения. Всех понимать.
Знание возможно только через ученичество. В ученичестве важно внимание и уважение к Другому, душевное соучастие - эмпатия, отстранение от эгоизма, частного и этнического. Вцепившись в себя невозможно подняться над собой и обозреть сверху великие просторы. Национальный навык - стремление к наднацинальности. Русская терпимость и толерантность не миф; именно благодаря этому похвальным качествам нация задолго до эпохи империи распростерлась на великих просторах Европы и Азии. 

Выйти из пределов, преодолев самого себя как ограничение. Отсюда напряженная ненависть к скучной детальности, мелочным ограничениям и банальной конкретике. 

Похоть ко Вселенной. Полет в Абсолют. Дерзкое прикосновение к мировым узлам. Глобальный таран. Для чего? Ради большей выгоды и могущества, ради вящей мудрости во языцах. Умение - сила. 

Но великое богатство может быть смертельно опасно. Все добро не на полочках, а в куче свалено. Копна всячеств.

Изыскательное  мышление. Естествоиспытательство Вселенной. В том русская сила: всех видели, всех узнали и всех победили. 
Но произошло заражение. Приняв чужие выгоды и чужую относительность стали уязвимыми.

Отравление скручивает нутро. Выворачивает наизнанку. Теперь уж ты не ты. Токсичная метаморфоза. Не чуешь себя - не осознаешь другого. Заградительство во имя самосохранения. Замок на ворота. Препона для ученичества. Глушь и темень. 
Если русский не учится, то перестает быть русским.  Этнический изоляционизм это не по-русски. Точнее, в нем нет подлинного русского торжества, русского взлета. Он проявляется во времена падения национального духа, является его отличительным знаком, позорной эмблемой. Если русский боится чужих, если опасливо огораживается от них, значит он слаб, тяжко болен. Зараженный чуждостью боится чужого. Бережет свою исчезающую самость, страстно нянчит загнивающую руку. 
Если чужое приходит и заполняет собой исконное русский окоем, то потому только, что русскость извратилась в ущерб настолько, что не может уже смело выйти вовне, богатырски погулять " по-молодецки", как то бывало в эпические времена. Закон вытеснения: если не выходишь сам, то придут к тебе. Поршень идет или вперед, или назад. Идет туда, где меньше мощи, меньше мышцы. Идет назад, на Русь. Лежит она скорбно вздыхая, в голос страдая, жестоко истерзанная в междоусобицах, и впускает вовнутрь плоти своей иноземное поганство.

Так происходит внедрение чуждого... Неуверенность, тревожная мысль: в чем же я не прав, если мне так худо? "Вона, собаки, хорошо-то живут. Может мне им уподобиться"? 
И начинается хаотичное заимствование: суетливо рывком, рывком, не смотря на обстоятельства, пренебрегая доводами рассудка и житейским опытом. Подобно финансовому банкроту, обращающемуся к мафиозному ростовщику как к последней надежде. Заползает тихонько в дела чужая тлетворная тварность. Приобретает самостоятельность. Вытесняет постепенно русскую суть. Навязывает свои цели и выгоды. Приводит постепенно во плоти тех, кто породил заразу. Приходят и другие басурмане-насельники, решившие использовать этот мощный поток чуждости, вливающийся в опустевший русский простор. Стараются они подняться на самый верх, на уровень принятия решений, стать номенклатурной и экономической  элитой. И это удается - по принципу "подобное к подобному", чужой смысл и его носители трогательно воссоединяются. Вирус прорвавшийся сквозь ослабленный национальный иммунитет. Но такое возможно только тогда, когда национальные защитные силы в упадке. Причем причиной упадка является воспринятая давным-давно инаковость, мутировавшая за долгое время и приобретшая откровенно ядовитое качество. Чужой успех оборачивается своим ущербом. И именно она, эта чуждость, сопротивляется русской открытости, желая иметь монополию на реализацию своей жизненной программы.

Внедрение против ученичества. В чем между ними разница?
В насильственности, в грубости. Впечатанный удар. Вмятина с кровоподтеками. Оттиск клейма. Внедрение происходит сверху по воле власть предержащих, силу имеющих. Оглянулся имярек (князь, царь, император, генсек, президент) и подумал, потирая шаловливые ладошки: а не принять ли, допустим, христианство с византийством, или ордынские порядки, или еще чего-нибудь там похлеще. Обманом используется русская потребность ученичества. Понимает государство, что чуждое и иноземное надобно для удержания  под контролем русской силы. Русский русского вконец не осилит, никогда, поскольку они находятся на одном уровне силы. Сначала один первенствует, затем другой.  Настоящий деспотизм существует в формате "свой - чужой" и "верх-низ", в положении вертикального принуждения. Для того, чтобы покорить русский народ, власть должна стать чуждой, и она становится таковой. Себе власть присваивает чужую силу, а в народ внедряет чужую слабость.

Грязному азиатскому государству требуются грязные азиатские подданные. Модификация низов. Мало своей швали - завезет чужую. Русский народ с трудом, но постепенно утрачивает рабское состояние, посему необходимо восполнить дефицит - завести рабов извне, и как можно больше.

Идет со стороны государства война против русского господства. Уничтожается русский элитаризм. Сносятся русские вершины. Ломается русское степенство. Не может нация существовать полноценно без актуализации своего высшего состояния. Иначе - нация недомерков.

Принимает сверху народ зловредное басурманство только находясь в омраченном умственном состоянии раздрая и сумятицы. Вызвать это состояние можно искусственно: заимствуя и внося чуждые культурные коды и их носителей, ошеломляя русское сознание и выбивая из седла русское тело. Новые инструментарий эксплуатации. Ноу-хау узды и плетки.

Сам не свой - значит не владеющий собой. Не владеющим собой владеют другие.

Ученичество же наоборот - вольно и стихийно; частными усилиями в частных целях, в конечном итоге к общему благу. Заимствования в этом случае происходят не из одного источника, а из многих одновременно. По крупицам. Круговой охват, тщательный отбор и вдумчивая адаптация. Навыки, технологии, знания и умения, имеющие утилитарную ценность.Творческое переосмысление. Повод к новым изобретениям и открытиям.

Есть и общее в ученичестве и во внедрении: первоисточниками инновации выступают только сильнейшие, победители. Те, кто тебя победил - твои учителя. Те, кто лучше, красивее и богаче живет, чем ты. Те, у кого есть большая сила и могущество, чем у тебя. Принципиально. Иначе зачем тяжкий труд преобразования?

Победил Восток - учимся у Востока, победил Запад - учимся у Запада. Перехватить направленный на тебя удар и обратить его вспять. Для этого необходимо стать самим  ударом, стать враждебной силой, направляющей его. Слияние с противником, уподобление его образу мыслей, приобщение к его энергии. Вхождение в его форму. Приобщение к его внутреннему содержанию. Учиться у учителя для того, чтобы победить учителя. Победил наконец, и узрел невиданные ранее выгоды...

Но опять разница: для кого, в чьих выгодах, и главное кто осуществляет перемены. 

Новгород Великий и Псков единственные на Руси были вне пагубного влияния иноземщины. Острова русской самости. Ловко брали только то, что можно безопасно применить к общему благу и пользе, к обогащению интеллектуальному и материальному. Открыты и защищены одновременно. Сами свои и со всем миром.

Уничтожили русскую благодать не чужие, а свои, ставшие чужими. Оборотни в горлатных шапках. Свой не опасен, даже чужой не опасен. Опасен наполовину свой, наполовину чужой.

Южная и Восточная Русь заимствуют хитромудрое, лизоблюдческое византийство. Сначала на пике мощи, затем упадок. Византийство разлагается и, науськивая одного русского на другого, приводит к междоусобным войнам. Приходят татары. За время нахождения в Орде русские княжества перенимают монгольские порядки. Москва подминает под себя всех. Укрепление могущества. Изоляционизм. Опять упадок, Смутное время. Попытка польского влияния, неудачная. Слишком желтизна укоренилась. Приходит Петр. Европеизация по азиатскиму методу: пинком и хлыстом. Онемечивание на два столетия. Гладкие немчики с глазами навыкате от административного усердия. Французики туда-сюда, шалопаи. Муть, разброд и шатание. Азиопа. Державное держимордство, на весь белый свет истошно воняющее водкой, чесноком и луком. Застенчивая либерализация - реверансами реверансами перед господином вашблагородием. Сумятица и бурление. Война. Революция улусов Советов. Опричное кромешничество. Тевтонское ордынство  вперемешку с местечковой еврейской мечтой. Чинушизм свирепый и громоздкий. Бравурное загнивание. Развал.

Волоком через камни пришли наконец к выводу, что пора уж быть самим собой, обратится к своей самости. Но возник вопрос: кто он этот я? Множество вариантов ответа. Трудно, трудно найти свое настоящее лицо под слипшимся напластованием чужеуродств. Большинство русских до сих пор искренне считают себя околослуживыми татарами. Некоторые желают быть бравой рейх-немчурой. Другие стараются влезть в сверкающие доспехи северо-атлантического небожителя или в шикарный костюм утонченного европейца. Старинная забава заимствования.

Сейчас управляют Россией следующие программы:

- Постордынство. Стоять, не пущать. Мздоимство и прямой захват.

- Жидомыслие. Вползай и хватай. Витиеватое воровство.

- Кавказское абречество. Отжимание и вымогательство.

Змей Горыныч о трех головах.

Русь как заповедная партизанщина. Но есть, есть же русскость...

Определить русскость можно только по стилю, по действию среди окружающего контекста. Взглянуть насквозь веков. Где же истинно наше? В чем наша соль? Русскость в действии, а не в состоянии, в мышце, а не в крови. Русское действие возможно только в свободе. 

Добродушное богатырство. Сметливость с лукавинкой. Не трусливое попустительство, не ленивая расхлябанность, отнюдь. Соединение трудно совместимых начал. 
Скорость и незыблемость. Воинственность и мягкость. Свирепость и сочувствие. 
Сильный русский не ненавидит чужого, поскольку совершенно уверен в своей победительности. Скучно ему ненавидеть. Любит мир с соседями, но не страшится столкновения с ними, знает: ратоборство умудряет, дает ясность ведения и широту понимания. Идет улыбаясь, ласково щурясь, по-хозяйски бесцеремонно раздвигая могучими плечами инородческое море, - великанский русский человек. Смотрит окрест, и думает: все мои, все мое, я - все во всем и во всех... Панрусизм.

Навязанные мифы о либерализме.

1-й миф. То, что он есть сейчас или был в Расеюшке ранее. Либерализм (либертарианство) и потуги либерализации сугубо разные вещи. Первый, если не строгая и четкая доктрина, то некий флуктуирующий набор смыслов, конфедерация понятий. Стержневой замысел – Свобода, и относится он не к идеологической сфере, а к миру  рациональной философии, и изучает практические способы  достижения прав и суверенитета личности в политике и экономике. Своего рода гражданская гигиена, самодисциплина независимости. Либерализация (в кавычках, поскольку она не ведет к торжеству истинной свободы, лучше назвать - послабление) же – стихийный или управляемый процесс, его могут осуществлять силы и фигуры, которые ну никак не заподозришь в приверженности к ценностям свободы и демократии. Ради своих тактических и стратегических интересов они могут ослабить узду, даже снять подпругу и седло (точнее, создать видимость), но на время, для того, чтобы смертельно истощенная коняга немного взбодрилась и охотнее отдалась  бы в руки новому заботливому и доброму хозяину. Но за этим коварно следует жестокий захват за холку. Примеров можно привести очень много, начиная с древнейших времен, от античности. Демагоги, предводительствующие одичалыми толпами народа, в начале своего политического пути раздающие щедро права вольности, внезапно оборачиваются кровавыми тиранами и одиозными деспотами. Древняя Греция: Кипсел, Периандр, Килон, Фаларес, Фрасибул и т.д. В Древнем Риме: Калигула, Нерон и прочие забавники. В российской истории – Иван Грозный, Петр Первый, Екатерина Великая.

Ленин с Троцким сотоварищи сначала  сняли тяготы и запреты царизма, на бумаге декларативно подарили земли и фабрики рабочим и крестьянам, вернули из мясорубки Первой Мировой миллионы солдат (чтобы опосля  отправить их на братоубийственную бойню). Да затем своего не упустили, - да как наехали, да как насели…

Хрущев, Брежнев, Горбачев с Ельциным также начинали с послабухи. Некоторые из них сами не смогли закончить цикл, их вытолкнули; пришли другие, бравые ребята, умеющие намертво закручивать гайки. Следом после полоумного пьяницы Бориса режим Березовского–Путина (первый - тайный мозг, второй – явные руки).
В современной посткоммунистической России нет ничего либерального. Где свободные выборы? А где независимый суд? А не ангажированную прессу вы видали? Строгую и справедливую правоохранительную систему? Разделение властей? Про экономику вообще лучше не вопрошать. "Невидимой руки рынка" никогда не было, как и самого рынка, вместо него засада разбойничков в темном лесу и застава опричников на столбовом тракте. Малому и среднему предпринимателю ни охнуть, ни вздохнуть от поборов и мздоимства чинуш, что оборачивается чудовищно высоким уровнем цен для населения. Больший экономический антилиберализм только где-нибудь в экваториальной Африке и Северной Корее.

2-й миф. Либеральные деятели имели какое-то отношение к управлению страной в последние два десятилетие. Гайдар, да, ослабил стягивающие ремни командной финансовой и хозяйственной системы, издыхающей в неплатежах и дефицитах. Как только эти действия выбили из седла старую кодлу - парт-хоз номенклатуру, его сразу по-барски турнули коленом под зад. Мавр сделал свое дело. Политических персон, искренне считающих себя либералами,  могут виртуозно использовать в своей шахматной игре мошенники и проходимцы. Те же, кто остался на посту, занимались тем, что перераспределяли отнятые активам, проще говоря - мародерствовали. Чубайс их рулевой, но его роль сугубо тактическая. Либерал, спрашивается? Создал ли он и его чубайсята систему свободы? Чем схож он с Сперанским, графом Витте, Столыпиным, Томашом Масариком, Рузвельтом, Гавелом и другими, вне всякого сомнения, великими личностями? Приказчик на подхвате у грабителей. 

Иначе взбунтовалась бы так рьяно  активная часть среднего т.н. «креативного» класса? Все эти люди во все времена во всех странах всегда по сути имеют инстинктивно либеральные воззрения. Те люди, которые зарабатывают для страны деньги, создают новые товары и услуги, наполняют житницы и склады разнообразием благ земных. Идти против настоящего либерализма значить идти против национальных финансов, национального продукта, национального творчества… Беда России в том, что власть намеренно идет против всего этого, причем еще и хитроумно науськивают оппозицию. Чем меньше народ способе к творчеству и развитию, тем меньше у него возможностей для сопротивления, - и то, и другое означает пассивно плыть по течению. Режим создает мифы, камуфлируя свою истинную сущность. Народ еще не вкусил прелесть свободы, а ему говорят, что он отравился именно от нее, от нее, гадкой, противной. Вещает, внушает: спасайтесь, спасайтесь от гиблой заразы. Государство методично втолковывает народонаселению: все плохое, больное  и преступное, что во мне есть, это от него, от него, злодейски занесенного из-под полы агентами влияния либерализма  заморско-супостатского. Беда вот мол, навязали враги страшную мороку.

 3-й миф. Значительное присутствие в организованном качестве на российской политической сцене. Ну нет их! Есть деятели, которых можно условно назвать приверженцами "северо-атлантического фашизма" и этакого космополитического потребительского гедонизма (коих ну ни как не устраивает, например, отсутствие свежих устриц Сен-Жермен на завтрак. "О, ужас, ужас, как так можно жить в этой стране?!"). К последней категории вплотную ( в прямом и переносном смысле) примыкают разнообразные сквернавцы и охальники, бойцы дикой ЛГБТ-дивизии движения, коих никак не устраивает отсутствие вящего восторга и почтения со стороны тупого общества к особенностям своей крутейшей самоидентификации; мол, засел "совок", - надо его вытравить и хорошенько цивилизовать быдло, не понимающее высокую эстетику. Шушера и шулера, кормящиеся от западных структур У Корыта есть не только свой Восток, но и Запад... Кучерявенькие пророки с лупоглазыми глазенками и масляно лоснящимися ликами, кислорожие потрясатели персом указующим. Брезгливые нытики, восторженные сумасброды, увертливые умники, облака в штанах... Чрезвычайно человеколюбивые мямли, воинственные слюнтяи. Склизкий бомонд. Брр... Вообще в этом сборище очень ясно чувствуется скорбный еврейский нерв, нисколько не придающий ему обаяния для средне статического русского человека. Для этих типов американский Белый Дом, Пентагон и ЦРУ (или Моссад) имеют такое же сакральное значение, как для средневековых католиков Ватикан. Любители прислониться нежно к могучему плечу американского фундаментализма. А сколько отвращения и ненависти к стране, к народу. Режим усиленно привлекает к ним внимание через подконтрольные СМИ, - посмотрите, мол, на это шутейство и балаганство. Хочешь, народишко, свободы? Вот тебе неистовые борцы за нее, сомнительные и неаппетитные личности. Понятно, народ со страхом и омерзением шарахается от самой мысли, что такие неудостоверительные людишки могут влиять на его судьбу. 

Есть конечна партии и общественные движения, исповедующие классический либерализм, но они совершенно незаметны массовой аудитории, задвинуты властной рукой в самый темный угол.

Но сейчас, в наше время, самое интересное в возникновении нового феномена, еще не опознанного и осмысленного, феномена стихийного, но практического либерализма, точнее - практикующего. Не только средний класс и интеллектуалы, но и люди из толщи народных масс, не слышавшие ничего об основоположниках, тем более не читавшие их трудов, выросшие в среде враждебной свободе, выработали в себе постепенно твердые принципы, которые иначе как либеральными назвать невозможно. И это вопреки  тщательной пропаганды и злостной профанации. Они мыслят простыми и ясными категориями: широко - узко, хорошо - плохо, волен - неволен. Им не нужно чтобы для них кто-то что-то строил и делал. Уверены - сами построим, сами сделаем что захотим, лишь бы не мешали, не хватали за рукава. Не нуждаются они в корыте, в распределение пайки. Возникло чутье на узкие обстоятельства, на капканы и ловчие ямы. 

Силовой либерализм; резкий, твердый и беспощадный.

Описание основных постулатов:

 ЛИБЕРАЛИЗМ

Наши принципы - Декларация о принципах - Либертарианская партия России

Сравните со всеми экзерсисами кремлевского режима.

Боевое имя

Древние русы упоминаются в исторических источниках в первую очередь как воины, как господское сословие. И не может ли это иметь самое прямое и непосредственное отношение к возникновению этнонима «русь»? Разберемся, однако. Надеюсь меня, дилетанта, извинят суровые блюстители языкознания за дерзость суждений.
Итак, что имеем? Имеем (в разных языках) многочисленные производные формы первичного индоевропейского корня рос- /- рус/- рас - рут и т.д. Изначальное звучание, первичная фонетика его нам неведомо, но ведомо значение. А именно - красный цвет (и его оттенки), вообще нечто светлое, чистое, высокое.

Правильно? Конечно же, да! Господский, властный цвет. Цвет воинства. Цвет превосходства. Об этом писали лингвисты и историки уже давно. Но все может быть еще интереснее…
Во многих, ну, если ни во всех, индоевропейских языках, слова, объединенные этим корнем, или близкородственным ему, имеет также значение «пробивать», «разрушать», двигаться с усилием сквозь чего-либо, бросаться, прорываться (англ. rush, crush). Например, слово «русло» происходит от «рушить»: поток воды создал себе ложе в земле, силой разрушив преграды на своем пути. Много очень примеров из разных языков. Навскидку - фр. routine, рутина - проторенная, разбитая дорога. Польское слово ruszenie - ополчение. Древнерусское «рух» - движение, рухлядь - движимое имущество.

Симптоматично, как говаривали во времена оные. Русь известна своей любовью к резким движениям, к прорыву, к броску через препятствия, несмотря ни на что... И внутреннее опустошение, тягостная неподвижность после сверхусилия, тяга к забвению и покою. От мощнейшего разрушения самых основ и стен мироздания до скучной рутины и мещанской рухляди.
Свет тоже прорывается сквозь тьму… Восходящее по темному небосклону солнце имеет красный цвет.
Многозначительный смысл у корня.
Славянские воины приняли на себя это слово и его множественные значения как символ, как описательное определение, как общую качественную примету. 

Спецназ Славянства - Русь.

Ударное действие, атака, штурм.
Знак дружин, свет воинства.
Русский - завоеватель, разрушитель вражеских укреплений, штурмовик.
Русский - пробивающий, уничтожающий препоны и ограничения.

Новые люди.

Не взбухающий планктон. Не вскидчивая школота. Не оголтелая политота. Не буйственная гопота.
А люди. Простые и очень непростые люди, которые просто-непросто живут ( мучительно) в своей стране, люди, которые делают ( опять же мучительно) свое дело. Люди, которые со страхом чувствуют, что родная земля плавно уходит из-под ног и превращается в гиблую топь, в вязкое смердящее гнойбище..Люди, которые не имеют четких (точнее узких) идеологических взглядов. Ибо те, кто пребывают целиком в насущной реальности, не одурманены сладкими обморочными видениями.//Жизнь широка и безгранична, она может быть права одновременно в крайних и, казалось бы, взаимоисключающих параграфах. Вселенская мешанина правды и кривды. Ничто ограниченное не может претендовать на истину, окончательную и бесповоротную//. 
Адекватные, рациональные граждане, обеспечивающие себя и свои семьи. Спокойные и предусматрительные, старающиеся сами не утонуть и не утопить своих близких в непредсказуемых передрягах российской жизни.Единственная надежда на адекватность и рациональность русской ойкумены. На эти жизненные основы упорно охотятся и усердно нападают, - и сверху, и снизу, и справа, и слева. Власть и официальная оппозиция (та же рука власти), подпольный сброд-шатание, станные смертолюбивые маргиналы...Все в своих целях.Дергают, толкают, растравливают, обманывают, ставят подножки…Для чего?Вывести из равновесия, внести сумятицу, вызвать неуверенность и сомнения, подмять под себя.Но помним мы: действие равно противодействию – рано или поздно русское сознание найдет свою ясную цель, перекрестие мишени.В этой ситуации массовую поддержку получат та сила, которая не только не будет идти наперерез обыденному житейскому потоку, но будет очищать русло и защищать берега его.
Русский человек с удовольствием слушает высокие слова, охотно кивает, поддакивает всем тем хорошим и милым людям, кто призывает к высоким и вечным истинам, но что-то реально делает только под суровым внешним нажимом или, что намного реже, по истовой вере и страстному желанию.Но нажим закончился раз и навсегда как идея. Молох обветшал, пресс обрушился. Пока, конечно, не в материальной реальности, а на уровне смысла. Никто наобум никому ни во что не верит (именно такова сегодня психическая норма). Идеосинкразия к идеологиям. Усталость от узды ( о, великая вещь накопившаяся усталость; разрушает она великие империи).
Люди хотят прочно и уверенно стоять на своей земле, но чувствуют, что кто-то и что-то им мешает, коварно исподтишка подшатывает устои. Но ради того, что бы избавится от помех, они не пойдут на риск еще большего вмешательства в свою судьбу. Спасение хорошо, но как бы спасатель сам в радетельстве своем напрочь тебя не угробил. Много же раз бывало подобное.Изменит положение в стране могут только состоявшиеся, устоявшиеся личности, профессионалы в своей среде, а именно такие люди крайне ответственны в выборе своего пути, ибо им есть что терять. Тертые калачи, стрелянные воробьи, которых на мякине не проведешь.Социальная база русского возрождения.Сложная задача объединить недоверчивых и осторожных, дальновидных и расчетливых. Русское дело происходит уже в стране, но происходит трудно, несправедливо преступно трудно, тайком, подпольно. Смешно, грустно, позорно. В своей стране да под гнетом.Русская масса, теряющая вес, русская твердь, теряющая прочность. Люди, находящиеся ни сверху ( не пускают), и ни снизу (слишком сильные). Но пребывающие посредине, запертые в грязной мутной обыденности, зажатые в грубой тесноте, сдавленные и ущемленные. Люди, брошенные в темницу.Люди, представляющие русскую ценность, или могущие ее предстовлять. Для них спасение.Кривое распрямить, упавшее поднять, ослабленное усилить.А силе дать еще больше силы. свободе дать еще больше свободы.Идеально симметричный ответ на действие власти. Власть закрывает - русская сила открывает. Власть неволит - русская сила освобождает. Власть крадет - русская сила обогащает. Власть развращает народ - русская сила востонавливает его духовную мощь.

Действие

Утверждение на исконных землях Руси. Вытеснение погани. Очищение источников.

Есть в России города, большие и малые, имеющие священное значение, города, без которых нельзя представить себе историю нашей страны. Города, чьи имена овеяны славой великой, города, чьи образы священны для тех, кто любит свою Родину.

Они, большей частью, как и сама Русь, пребывают в мерзости запустения – по одной и той же причине. Плата за отчуждение от своих корней. Упадок выражается и в том, что некоторые города утратили свой официальный географический статус (по причине убыли населения за последние столетия или вследствие административных решений), превратившись в поселки, деревни и районные центры.

Восстановятся русские города, восстановится и Русь.

Ибо, Гардарики - Русь.

Старая Ладога.
Белоозеро.
Изборск.
Смоленск.
Старая Руса.
Великий Новгород.

Вот поле действия.
Русичи повторить должны свой древний путь. Начать освобождение там, где началась летописная история Руси. И сделать это истинно по-русски. Сила силу ломит. В начале русской истории был захват, освоение и подчинение.

Не на улицах Нового Вавилона, не посреди жадной и мелочной суеты мегаполисов, а в тишине полей, под сенью лесов и дубрав, напоенная росами и чистой живой водой потаенных источников, должна возродиться Русь.
Прочь от отравы. Ближе к отравленному. Врачевать и исцелять. Вырезать нагноения.

Клич ко всем русским людям с живой душой.
Собраться и восстановить. Укрепиться и защитить. Отстоять и покарать.
Идти туда, где горше всего, туда, где истончается плоть и дух народа.
В тьму и безнадежность. В нищету и бесправие. В угнетение и погибель. В смрад и стыд. Для того чтобы победить нечисть, для того чтобы истребить скверну. Наглядно и достоверно. Пьянство и дурманство. Засилье чиновников и инородцев. Мздоимство и вымогательство. Уныние и безделье. Сомнение и отчаяние. Препоны и запреты. Вот с чем надо бороться. Бороться на месте, на святом месте, которое не должно быть пусто.
Тихо, спокойно и неотвратимо. Полевая работа.

Много соперников в борьбе за власть, но нет их в благом деле. Труд и опасность не прельщают.
Пора доказать истинность делом.

Русский излом

Почитаем пока внимательно прилежно родной эпос, русские былины. Историческое изыскание не должно пренебрегать и таким ярким песенным источником.
Попробуем составить обобщенный портрет богатыря. Вот он: могучий, да, красава; понятно –  великодушно охреначивает вражин палицей и порубает мечом сплеча долой вдоль и поперек поганых басурман.
Гнобит нещадно нечистую силу. Спасает в великом множестве девиц-лебёдушек и князей-батюшек, а также Землю Русскую и Веру Православную.

Великолепно. Но самое важное скрывается от поверхностного взгляда. Самое важное – характер взаимоотношения нашего лирического героя с представителями власти. Оно, не побоюсь этого слова, дюже лихое даже (и особенно!) по нашим теперешним меркам. По нраву. Хочу - делаю то, что приказывает князь, а хочу – и нет. Отношения сугубо личностные: подчинение по уважению, послушание по почтению. А самое главное – богатырь-то сам свой; он имеет изначально ясное и твердое представление о смысле и предназначении своего пути (его мы рассмотрим позднее). Служба князю всего лишь средство осуществления личных устремлений. Средство предпочтительное по ряду причин. На князюшке Благодать Божья и престольная слава. Князь - главный защитник, Отец родной для чад своих подданных. Князь в центре событий.

Отношения по сути союзнические, содружественные даже частенько. По типу «старший брат – младший брат». Но происходит между тем постоянное перетягивание каната: кто круче. Младший братец егозит и озорничает, а временами и вовсе напропалую безобразничает, совершает лихие злодейства. Интересна реакция рассказчика на такое дерзкое молодечество. Он (вместе с ним и слушатель) не только вполне одобряет буйную ретивость богатыря, но даже искренне любуется ею как красочной иллюстрацией удали и воинской сноровки. Тихоня разве герой? Герою многое позволительно… Но находит иногда коса на камень –  суров добрый князь. Личный конфликт: герой наш оказывается в темнице. Переусердствовал, однако.

Былина рисует образ древнерусского общества и государственности как разветвленную сеть личных связей. Четкое «ты мне – я тебе», а сверху некие расплывчатые представления о правде, добре и справедливости, о чести и долге... Правят воля сильных и общие понятия. Однако же никто и ничто не имеет самодовлеющей силы. Жизнь - шахматы. Игра. Или ты на коне, или ты под конем. Фигуры движутся свободно. Пешка вырывается вперед и становится ферзем. Провалявшийся на печи тридцать лет крестьянский сын садится на коня и едет добывать славу в град стольный. Если он действительно силен, то все у него получится.
Право сильного процветает. Кто смел – тот и съел.
Богатырю хорошо: он силен и смел. Личная доблесть востребована и щедро вознаграждается. Сильных много, и это существенно ограничивает возможность деспотизма и тирании со стороны верховной власти. Нельзя ей в такой ситуации на что-нибудь слишком уж алчно претендовать, размахивать ненасытную пасть. Это все равно, что, сидучи на широком пиру (хоть и во главе стола), постараться отпихнуть ногами-руками соседей от самых лакомых блюд, от чар со сладким заморским вином, и заграбастать все-все себе, и с размаха кинуть в ненасытную утробу. Невероятно. Соседи сплошь осанистые борцы-тяжеловесы, которые, понятное дело, жестоко не попустят. Встанут мягко потягиваюсь, ох, лениво пошевеливая могучими плечами, эх… да возьмут неразумного князюшку под белы да под рученьки и, враз – сквозь узорчатое оконце-то и выкинут. Князей - что грязи, много. Всегда можно найти более мозговитого и благонравного.

Домонгольский период русской истории: впечатляющие широкомасштабные завоевания, героическая оборона от степняков, буйное молодечество, переходящее временами в свирепое бесчинство.
Для властей предержащих тесно место прибыли в собственном же государстве. У силачей не отнять калачей. У подданных уже никак нельзя забрать богатства, приходится вовне направлять хищничество. К этому и сами промысленные борцы-удальцы подталкивают, подначивают: надо,  князюшка, надо силушкой потешиться, показать себя, добыть славу и богатства. Если тылы спокойные, то нападение на иноземцев. В ином случае на своих братьев в чужих уделах, на русских. Хитросплетение династических связей дает многочисленные поводы для войны, для возвышения и реванша.

Подобные порядки среди русских существовали задолго до эпохи государственности. Многочисленные письменные источники заморских хронистов и заезжих путешественников прямо указывают на эту особенность русов. Мол, не доверяют друг другу, постоянно настороже, спят на мече, ожидая всяческих пагуб. В единстве только тогда пребывают, когда есть общая внешняя опасность. Сплоченность достигается в битве с иноземным врагом. Враг разбит, и снова дрязги и рознь.
Были, конечно, попытки преодолеть разобщенность, и были они достаточно многочисленными и временами вполне успешными. Русскому этносу свойственно одновременное центробежное и центростремительное движение. Преобладает временно то стремление, в котором видится больший смысл. Смысловая работа преобразует Русь. Так было всегда. Всегда были попытки найти единую цель. В первую очередь духовным путем.
Сначала языческие боги войны. Храм в Ретре. Святилище на Арконе, остров Руян. Исторические свидетельства дают все основание полагать, что на южной Балтике существовал и довольно продолжительное время процветал могущественный военно-религиозный орден русов.
Затем, уже в эпоху ранней государственности, языческая реформа Владимира Красно-Солнышка, провозгласившего верховным божеством Перуна, воинского бога-громовника. Но все эти попытки русского сосредоточения были временны и ограничены в пространстве. Слишком широко русское полотно раскинулось на просторах Евразии; пропиталось оно различными обычаями и верованиями. От Штирии на Западе до Волги и предгорий Северного Кавказа на Востоке. От Белого моря на Севере до Чермного моря на Юге. Среди русских много приверженцев самых разных религий: язычники разного толка, христиане, магометане и даже иудаисты. Знаменитый выбор веры князя Владимира был выбором из уже (!) имеющихся в наличии вариантов. Крещеные по греческому обряду русы к тому времени стали самими богатыми и влиятельными среди своих собратьев благодаря налаженным торговым связям с Византией (и захватническим походам на нее же, - так между делом). Что и решило исход выбора в их пользу, и к тому же Византия была основным рынком сбыта товаров для Руси, ее главным транзитным путем на Восток.
Русам - приверженцам остальных вероучений пришлось подчиниться или умереть.
Опять рознь, опять междуусобица. Русские всегда платят кровью за грядущее единство. Русский цикл: рознь – кровь – смута. Опять кровь – сосредоточение – застой в жестоком оцепенении - накопление напряжения – и разрыв…
Даже вера неспособна была надолго объединить русских людей. Объединяли личности – мудрые князья, даровитые полководцы и храбрые подвижники, богатыри Земли Русской.
Но опять, к сожалению, временно… И снова рознь наживы. Опять грабеж, кровь, гарь пожарищ. Русские братья, проданные басурманам в рабство.

Свободен богатырь, и этим силен. Сила настолько велика, что постоянно норовит выйти (во благо или во вред) из пределов обозначенными законами человеческими и божьими. Соблазняет хищностью бушующая в крови медвежья мощь. Слаб во грехе человек, особенно если силен он звериной силой великой, и нет ему достойных преград…

Свобода и хищная воля.
Битва света и тени.
Богатырство и разбой.
(Разбой, надо откровенно признать, является характерной теневой стороной русского мира. Разбой – природное русское зло.)

Так и встретили Великую Степь, - во всеоружии беды, облачившись в кровавые доспехи братоубийственной бойни, в алчной пагубе разбоя.
Монголы, принявшие китайскую систему государственной сверхцентрализации, хоть и с трудом, обрушили  русский шаткий разобщенный мир.

Несколько веков борьбы – борьбы с врагом, борьбы с собой…
Научились всем каверзным восточным премудростям.
И явилось Чудо-Юдо небывалое – система обезличенной государственной машины.
И поднялось Московское Ханство во славе и страшном величие.
Заковано русское храбрство. И закрепощен русский богатырь. Слишком свободен он, слишком силен. Права и силы его отданы разлившемуся безмерно чиновничьему болоту. В кандалы государевой думы заточен, под тщательный и ревнивый присмотр бояр и служивых дьяков.  Теперь не сидит он вальяжно подбоченившись за праздничным столом в высокой гриднице. Теперь смеющиеся вельможи ему как меделянской собаке кидают обглоданную кость. Скрипит зубами и терпит.

А случись война – иди умирай. Идет и умирает, вырвав в нечеловеческих усилиях победу.
Долг и честь в крови его.
Свободы нет уж, но и разбой не прекращается. Теперь им занимаются не величественные и гордые хищники – львы, медведи и волки, а трусливые шакалы и гнусные пасюки – малахольные государевы людишки. И от этого грабеж становится совершенно невыносим.

Победила тьма свет. Централизованный разбой победил разобщенное богатырство.

И так – века и века... Меняются обличья, но не внутренняя суть. Изменяются обычаи, но не намерения.
Мелкая алчная тварь в официальной табели о рангах значит больше героя и подвижника.
----------------

Пора раскрепостить русского богатыря, снять с него цепи и оковы. Дать наконец  ему главную свободу – свободу защитить Русь.

Квачков Владимир Васильевич. Один из немногих, крайне немногих. Гражданский герой нашего времени. Как человек не чуждый изучения русской истории, ответственно заявляю - он историчен и летописен. Он живая часть русского бытия. Он наглядный пример в нашей затхлой эпохе подлинной природной русской личности. Человек горячий, в чем-то ошибающийся, яростный, прямой и искренний. 

Но парадокс. При таком восприятия я осознаю, что по своим политическим взглядам во многом не согласен с ним. И одновременно, те люди, которые мне должны быть близки, так сказать, идеологически, часто вызывают оторопь неприятия, поскольку они, по моему впечатлению - хрень собачья.

Его учили не умствовать в кабинетной тиши, а действовать против врага – везде и всегда, в любых условиях. И он действовал так, как считал нужным. И был прав потому, что действовал по любви к своей стране. Не ради благ власти, не ради довольства и славы. Любовь искупляет все. И пусть у кого-то более, казалось бы, правильно-научные воззрения о том, как обустроить Россию, но они в подметки не годятся ему, поскольку не имеют главного - любви.

Ему, к сожалению, очень помешала левая, антисемитская риторика. Многие не поняли, не прониклись именно из-за этого. Сочли еще одним из одержимых коммунистов. Разница во взглядах как частокол отгородил людей друг от друга. Было бы неизмеримо больше сторонников. А так многим приходиться усиленно продираться через идеологические клише, чтобы ясно увидеть человека и его подвиг.

К чему это я? Да к тому, что есть вторичное, а именно - политические взгляды и частные мнения. А есть первейшее - спасение своего народа. Много было в нашей истории героев. Разве для нас имеет существенное значение разница между личными воззрениями, которые исповедовали, например, князь Святослав и Суворов или Евпатий Коловрат и Горбатов? Эта разница существовала, но это не помешало им выступить в едином качестве, хотя и в отдаленных друг от друга эпохах. Ведь если они совершили то, что совершили, значит в главном они были едины. Вот в чем соль. 

Если такое единство возможно на протяжении истории, то почему невозможно оно в настоящем? Собраться в единство праведной ярости. Превозмочь рознь взглядов и верований. И самое главное - категорически и принципиально отказаться от приобретения власти, славы и выгоды как цели общего действия, от всего того, что вносит со временем внутренний разлад и вражду. Отказаться от декларирования своих идеологических взглядов и участия в легальной политической деятельности. Отказаться от алчности к хавчику. Если стремиться проникнуть на этот чумной пир, то легко попасть в подстроенную ловушку. Стоит руке только протянуться к кормушке, так сразу возьмут под локоток... 

И никакой гламур-оппозиции, никакого шоу-бизнеспротеста. Фуршет-говорильня бессильна против радостно орудующих мародеров. Время правильного действия, время жестоких прагматиков. Время людей, которым невмоготу тесно, душно, тошно и стыдно. Никакого донкихотства. Тонкая, холодная работа, не выходящая за пределы Уголовного Кодекса (который, как вы помните, надо чтить, поелику возможно).  Максимально ненасильственно. Действовать скальпелем против не самого организма государственности, а против очагов его мутагенеза.  

Без высших понятий общество оседает в плоскость убожества. Мы настолько привыкли к горизонтали, что не удержались на скользком косогоре и сползли в глухую пропасть, утратив опыт движения по вертикали. Настолько сплющились, что отрицаем саму возможность высоты. Настолько ослабли, что считаем силу фантазией. Настолько уважаем ловкость подлости, что считаем слово "честь" смешным, а понятие "бескорыстие" глупым. Настолько привыкли к данности трусости и предательства, что частенько друзьям верим меньше, чем врагам - они-то уж определенней в своих намерениях. Напряженная суета взаимного изо-рта-куска-вырывания. Общая грызня и чавканье. Если самое главное - жор, то мы, в конце концов, сожрем друг друга.

Но и сейчас мы слышим о тех, кто превозмог энтропийный поток подлости, вышел из повиновения тьмы. Есть на Руси богатыри еще, да разобщены они. Частное возмущение пропадает втуне. Где сейчас, например, находится Игорь Матвеев? В узилище. Что стало с ребятами-омоновцами, выступившими против своего преступного начальства? Летают ли летчики, возмутившиеся генеральскими поборами? Ответ ясен.

У всех у нас разные понятия о том, как устроить порядок в стране. Представьте себе ситуацию: сходятся на бой подрядчики, надеющиеся выиграть тендер на строительство, гневно кричат и неистово лупят друг друга по головам свернутыми чертежами. Грустная умора. Война правок и бойня методик. И так будет вечно - нормальный гражданский процесс утряски и усушки. Надо это только грамотно и аккуратно перевести в рамки приличия. В систему соревновательной доказательности. Кто доказал, что умен и силен в деле, тот и получает на время бразды правления. Но нет, большинство представителей оппозиции как раз не хотят именно этого - трудной и непрестанной соревновательной работы, что и предопределило ее поражение. Каждая сила жаждет победить в одиночку, плотно усесться на кресло и сурово вдавить свое единственно верное учение в реальность, а все остальное нахрен запретить, чтоб была тишь да гладь, и самое заветное - вкушать все разнообразные блага власти и бездельничать. Старинный русский зудеж в попе "заставить всех сук вокруг, да шоб не пикнули, гады." Вечно обостренный бред административного восторга. Слишком протест тоталитарный по внутренней своей сути, и поэтому не может бороться со своим более могущественным и опытным подобием. Слаб унтер-инвалид супротив выхоленного генерал-аншефа. Для того, чтобы один вид монополизма победил другой, необходимы очень большие ресурсы: людские, организационные, финансовые и главное - идейные. Всего этого наблюдается наглядная недостача.

Песочные часы давно уж перевернуты - время-то идет неумолимо, пока мы тут устраивали мелочные схоластические диспуты, из-под наших ног украли землю, на которой мы стояли. Пока мы перетягивали канат правды, у нас виртуозно обчистили карманы, а мы и не заметили, как это произошло, разгоряченные полемическим задором. И чем больше будем углубляться в абстракции, с тем большей успешностью усердные практики-воры будут укреплять свое могущество. У большинства людей, любящих свою страну, едино мнение о том, что надо разрушить для того, чтобы иметь пространство свободы. Бойцы спецназа, освобождающие заложников и уничтожающие террористов, не препираются  по ходу действия  между собой на тему политики, не устраивают дрязг и идеологических склок. Сплоченность сейчас возможна только в уничтожении. Главная задача - сокрушение порядка, враждебного прошлому, настоящему и будущему России. И далее - недопущение впредь. Чтобы никому повадно не было…

Удар клинка без награды и надежды на воздаяние. Положить оземь врага потому, что надо положить, а не ради того, чтобы удобно усесться на его теплое месте. Победить возможно только, находясь поверх драчки за доходное место, поверх идеологических барьеров и баррикад, не участвуя в конкурентных состязаниях за доходы и власть.

Государство заботится только о себе самом, о чиновничьем благолепии. Надежда тщетна. Настало время нам, свободным людям, самостоятельно позаботиться о себе самих, о своем народе и стране.